Интервью
Леонид Финагин
Леонид Финагин имеет большой опыт в сфере компьютерного дизайна. Он сотрудничает с рекламными проектами известных брендов в качестве художника-оформителя и визуализатора. Аллегоричность живописи Финагина отсылает к традициям искусства готики и Северного Возрождения, к пугающим образам Яна ван Эйка и Альбрехта Дюрера. В условиях современной глянцевой культуры готическая эстетика работ мутирует в голливудский триллер или вестерн.

- Начнем с истоков: где вы учились, какую специальность получили?

- Я окончил Московский институт Радиоэлектроники и Автоматики по специальности «проектировщик информационных систем». Посещал художественную школу. В 23 года я учился классическому рисунку у художницы Копытко Екатерины Александровны индивидуально около полутора лет. Ходил на занятия к ней примерно 3 раза в неделю. Параллельно каждые выходные ездил в Пушкинский музей, рисовал гипсовую скульптуру.



- Нам любопытно как от радио и автоматизации вы пришли к частным урокам живописи?

- Сейчас мне 34. Школьные годы пришлись на период перестройки. Художники плохо себя чувствовали в целом. Мои родители связали жизнь с техническими профессиями, они являются кураторами электронной промышленности, имеют высшее техническое образование. Такая традиция заложена в семье, и я ее продолжил. В те времена не было ни рекламы толком, ни компьютерной графики. В нашей семье много тех, кто хорошо рисует. Мои брат и мама не учились специально, но очень хорошо рисуют. Дядя был зам. главного архитектора Москвы, выпустился из Московского архитектурного института. Моя двоюродная тётя Карнилова Татьяна Викторовна была иконописцем, расписывала храмы, писала иконы. В семье много людей, кто умеет создавать, при этом многие занимаются техническими профессиями.

- Леонид, планируете продолжать художественное образование?

- Ходить в институт или на какой-то курс вряд ли. Возможно, учиться с каким-то художником, посмотреть его кухню – это мне было бы интересно. Я долго шел к живописи. Мне всё время казалось, что для художника требуется более серьезное образование, я себя недооценивал. Когда я подрос, мне стало плевать на всё это и я решил что-то делать.




- Но вот вы сдаете экзамены по программированию, достаточно престижные? Продолжаете обучение в этой сфере?

- Это был целый курс, связанный с виртуальной реальностью в компании CROC – самый большой в России системный интегратор. У меня там работает друг, который позвал меня на курсы. Требовалось сдать большой вступительный экзамен, меня приняли. Нас делили на два потока: программисты и дизайнеры. Само программирование без визуальной отдачи меня не привлекает, мне больше интересен дизайн.

- Мы так плавно перешли к следующему вопросу: что для вас важнее дизайн или программирование. Выходит, для вас визуальная составляющая важнее?

- Да, всё верно. Программирование – как масло, инструмент для получения цели.

- Когда писали бюсты, учились классическим техникам, какое было ощущение от живописи? Это устаревающее искусство, которое требует обновления или она всё также актуальна?

- Абсолютно точное стопроцентное нет. Совсем другое ощущение от работы с холстом и маслом, на компьютере нет возможности получить подобные эмоции. Насколько бы круто там не эмулировали кисти, ты не чувствуешь материал, все плоское. Масло никуда не денется. Ты можешь использовать разные кисти, свои личные, износившиеся, они дают свой индивидуальный мазок. Это всё очень здорово, произведение становится живым. Есть один турецкий художник, он очень пастозно пишет, у него получаются практически скульптуры. Я никогда такого не видел, у него есть бюсты будто сделанные маслом.



"... мне нравится Рембрандт. А еще мне очень нравится, знаете кто? Хосе де Рибера. Это прям топ для меня.."
Леонид Финагин
1986, Москва
Леонид Финагин – московский художник. Он с детства увлекается граффити.
Сейчас Леонид работает в техниках масляной и акриловой живописи,
графики и цифровой иллюстрации.
Леонид Финагин имеет большой опыт в сфере
компьютерного дизайна. Он сотрудничает с рекламными проектами известных
брендов в качестве
художника-оформителя и визуализатора.
- Есть расхожее мнение, что художник – этакий аскет, он умрет за живопись, каждый день бросает свою жизнь «на алтарь искусства». Мы решили для себя разделять художников на условные два типа: тех, кто занимается медитацией далеко от общества и полностью предоставлен творческому процессу и тех, кого вдохновляет ритм современной жизни. Кто вы больше: тусовщик или вам всё же не хватает тишины?

- Летом я уезжал на дачу в Подмосковье на три месяца, у меня там уютная мастерская. Мы живем там несколькими семьями с братом и друзьями. Это, безусловно, нельзя назвать затворничеством. Я люблю ходить и общаться с людьми, правда, не очень люблю выступать на публике. Но в неформальной атмосфере я только за. Я интересуюсь модой. В игры современные не против поиграть.

- Что из современной жизни вас вдохновляет? Есть триггерные точки?

- Вообще их много. Иногда я смотрю кино, мне нравится какой-то кадр или хорошо выполненный план. Еще вдохновляюсь современными художниками.

- какими если не секрет?

- Ой, вот тут проблема, по именам я их плохо помню. Естественно, я также вдохновляюсь и окружающей природой. Людей подсматриваю в общественном транспорте.

- Типажи копите, как актеры?

- Да, мне нравится. Делаю фотографии, иногда использую их для будущих зарисовок. Люблю нуар, очень нравится Sin City. Старые комиксы такого плана. Много с какими аспектами поп-культуры я знаком и они меня вдохновляют. Она мне интересна вся целиком. Из современных художников мне нравится Дэвид Хокни, Фил Хейл. Последний - довольно мрачный художник.



- Слушайте, нам показалось, что от ваших произведений тоже веет чем-то готическим?
Не смотря на яркий колорит, есть что-то от нуара.


- Всё верно, одни из моих любимых художников это Дюрер, Босх. Люблю Босха. Еще Ван Эйк, Брейгели. Естественно, мне нравится Рембрандт. А очень мне нравится, знаете кто? Хосе де Рибера. Это прям топ для меня. Обожаю русских художников: Илью Репина, Николая Фешина. Мне нравится пейзаж: Куинджи, Врубель. А, и Васильев last but not least.

- Очень интересно, вы называете имена художников, которые тяготеют к декоративным эффектам в своих работах.

- Вы знаете, вообще мне нравится момент совмещения живописности и декоративности.

- Расскажите о вашем опыте экспонирования? Персональные, коллективные проекты? Что планируете?

- Персональных выставок не было, пока только в плане. Начал заниматься этим вопросом недавно. В галерее «Здесь На Таганке» сейчас идет выставка, где я экспонируюсь, под кураторством Андрея Бартенева.




Большой Красный Бык
Холст на галерейном подрамнике, акрил, лак.
60х60 см
2020 год
35000
р.
White on white
Акрил, холст, лак
60х50см
Год: 2020
21000
р.
Big boy
Акрил, холст на картоне
30х40см
Год: 2020
11500
р.
- Вас не смущают коллективные проекты?

- Нет, не смущают. Я писал иллюстрации для фантастического артбука про будущее SkyWay. Ребята очень серьезно подошли к работе, кожаный переплет, чехол. Планирую продолжать выставляться. Я участвовал в аукционах у Artoholics, они занимаются граффити и уличным искусством.

- На ваших работах мы заметили монограмму, как её интерпретировать?

- Она на самом деле простая, это буквы Л и Ф. При этом мне нравится, что она состоит из базовых геометрических фигур: квадрат, треугольник и круг. Это символично.

- У вас есть ограничения? Определяете своих целевых зрителей? Или вы пишите больше для себя?

- Конкретно я ни для кого не пишу. Скорее всего, человеку, который не играл в компьютерные игры или не смотрел какие-то фильмы, не понять некоторых отсылок в моих работах. Например, у меня есть картина «Газонокосильщик». Там стоит по торс обнаженный мужчина, у него на голове пакет, а в руках газонокосилка. Это сноска с Silent Hill. Я эту штуку написал, вдохновляясь главным антагонистом фильма, плюс есть еще триллер «Газонокосильщик». Отсылка в работах не главное, если человек её не заметит – ничего страшного.




- У вас много таких пасхалок в работах?

- Практически в каждой. Для меня совершенно не трагедия, если зритель этого не увидел. Наоборот интересно, когда люди начинают рассказывать то, что они видят в моих картинах, а я этого даже не имел ввиду. Есть, к примеру, работа «Второй всадник» - там вообще пасхалка на пасхалке. Удивительно, что зрители здесь, видимо за лесом, не видят деревьев, хотя все довольно прямолинейно. Второй всадник – это второй всадник Апокалипсиса, у него красный конь. Мужчина косит траву внизу – оммаж картине американского художника Хомера Уинслоу «Ветеран /Гражданской войны/ на новом поле». У него на бедре Colt Piecemaker/Кольт Миротворец, который вышел уже после времен Гражданской войны.

- А это только одна работа? Может еще трёх Всадников Апокалипсиса вдогонку?

- Нет, я обычно такие работы не пишу. Пока в проекте нет, но всё может быть.



Работы Леонида имеют удивительную гипнотическую притягательность. После разговора с автором, хочется более детально изучить его картины и постараться найти все возможные в них отсылки. Страшное развивается, преобразовываясь в завершенную форму. Готический страх отступает перед визуальным удовольствием.
Made on
Tilda